Графитовый мир Дениса
«Я вас дальше не повезу. Выходите. Это невыносимо!» — бросил через плечо таксист, стараясь отыскать внутри себя сочувствие к этим
несчастным людям. Денис кричал так сильно, что в автомобиле, казалось, вибрировали стекла. Мальчика утащил в чертоги болезненного
разума приступ эпилепсии. Она на протяжении 11 лет заставляет ребенка ненавидеть весь мир и биться об пол, превращает улыбку в оскал
и душит развитие. Денис мечтает только об одном — отыскать щит, чтобы молот болезни сокрушительными ударами не убивал его надежду на
нормальную жизнь.
Радость от рождения всего через три часа сменилась на отчаяние и страх. Цианоз, одышка, тахикардия, тяжелый порок сердца — Денис
ходил по самому краю. Ребенку потребовалось срочное оперативное вмешательство. Врачи диагностировали у мальчика гипотрофию и тяжелое
поражение ЦНС. Такое редко проходит бесследно.
«Вскоре у сына случился первый приступ эпилепсии. Начали принимать один препарат — приступы сохранялись. Перешли на другой —
усилились», — делится воспоминаниями Алевтина, мама мальчика. Тогда она еще не знала, что следующие 11 лет слово «эпилепсия»
станет рваным ритмом боли и ужаса ее сына.
Алевтина перебирает в памяти все, что давали Денису: «Депакин», «Трилептал», «Файкомп», «Кеппра», «Малотриджин», «Эпилексид»,
«Топамакс», «Осполот». Каждое новое назначение и новое лекарство давали надежду, но всякий раз эпилепсия, будто насмехаясь над
фармакологией, продолжала издеваться над ребенком. Судороги были настолько сильными, что Дениса буквально скручивало. Обнаруженные
аутизм и миопия лишь усугубили положение мальчика. Его развитие после очередного приступа откатывалось так далеко назад, что все
приходилось начинать сначала. С самых азов.
В редкие минуты покоя Денис пытается понять и узнать этот мир, насладиться ощущением свободы.
Лишь спустя 10 лет удалось подобрать препарат, который постепенно начал выводить Дениса в ремиссию. За годы испытаний он многое
упустил и потерял. Почти все, кроме желания вздохнуть спокойно.
«Несмотря на откаты в развитии и тяжелое состояние сына, мы прикладываем все усилия: возим на реабилитации, занимаемся с
логопедами и другими специалистами, проходим постоянные мониторинги», — Алевтине непросто говорить о беде сына.
О том, как их отказываются размещать в гостиницах и квартирах, как тяжело даются перелеты, как врачи качают головой, а окружающие
стараются отводить взгляд. Для Дениса и его семьи все это стало обыденностью. Но пока есть шанс облегчить страдания, они готовы
цепляться за него.
Алевтина объясняет, почему им, семье из маленького городка на Камчатке, так сложно бороться: «Нам из-за болезни многое было
нельзя. Только в прошлом году прописали ABA-терапию. Комплексные занятия, которые нам так нужны, приходится проходить в
Санкт-Петербурге. Все эти годы брали кредиты».
У Дениса определенно есть будущее. Хочется верить, что счастливое.
Специалисты РЦ «Альмадея» ждут Дениса, чтобы продолжить лечение. Выбирать семье не из чего: только в этом центре начался процесс
восстановления тела и разума мальчика, только там ему удалось подобрать программу с учетом всех ограничений.
Алевтина просит помочь: «Мы будем рады и благодарны любой помощи! Все деньги уходят на лекарства, и достать 219000 рублей на курс
просто неоткуда». Женщина, стесняясь, тихо добавляет: помогите еще, пожалуйста, с оплатой проживания. Дениса не заселяют в обычные
гостиницы и квартиры: слишком много неудобств он приносит постояльцам…
Крик, который вырывается из Дениса во время приступов, — крик отчаяния. Крик о помощи ребенка, блуждающего по темным коридорам
болезни 12-й год. У Дениса должно появиться право однажды сказать эпилепсии: «Дальше нам с тобой не по пути. Выходи».